Почему решение большевиков не отдавать царские долги оказалось ошибкой

Разное

Слева направо: заместитель народного комиссара иностранных дел Максим Литвинов, Вацлав Воровский, С. С. Пилявский, народный комиссар внешней торговли Леонид Красин на международной конференции в Генуе. На этой неделе президент Украины Петр Порошенко подписал закон о моратории на выплату страной внешних долгов. Этот закон позволяет Киеву в любой момент заморозить платежи в связи с трудной экономической ситуацией в стране. Однако демонстративный отказ от выплат, как показывает история, приносит любой стране больше вреда, чем пользы даже со всеми поправками на обстоятельства. Классический тому пример — решение Советской России не возвращать имперские долги. Выигрыш оказался крайне сомнительным и крайне негативно повлиял на историю страны в среднесрочной перспективе.

В начале 1918 года захватившие власть в Петербурге и Москве большевики оказались перед дилеммой. С одной стороны, идеологическая позиция требовала как «мира без аннексий и контрибуций», так и непризнания долгов перед капиталистической системой, а финансово-экономическая ситуация в революционной стране была тяжелой. С другой стороны, портить отношения с Антантой, не укрепив свою позицию внутри страны, было чревато. В итоге большевистское правительство все-таки решило рискнуть, и 3 февраля был издан декрет об аннулировании всего внутреннего и внешнего государственного долга. К последнему относились почти 18,5 миллиарда рублей золотом, из которых больше половины пришлось на набранные во время Первой Мировой.

Ленин и Троцкий на праздновании второй годовщины Октябрьской революции

Ленин и Троцкий на праздновании второй годовщины Октябрьской революции

Реакция Антанты оказалась предсказуемой. Особенно с учетом того, что спустя месяц большевики подписали сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией. С Советской Россией прервали все экономические сношения, а союзники сделали ставку на белых. Помощь была ограниченной, однако серьезные проблемы у Советского правительства возникли. Итогом была тяжелейшая и разрушительная для страны гражданская война и массовый голод.

Всем прощаю

Россия оказалась в блокаде, из которой нужно было как-то выходить. Тем более что и бывшие союзники поняли, что коммунистический режим установлен надолго и, значит, следует искать с ним точки соприкосновения. Наибольшие усилия в этом направлении прилагала Великобритания под руководством премьера Дэвида Ллойд-Джорджа, которая уже успела заключить с Москвой торговый договор. В конечном итоге все участники войны впервые договорились встретиться на конференции в Генуе, на которую должны были прибыть и российские представители.

Политики на конференции в Генуе

Политики на конференции в Генуе

Конференция открылась 10 апреля 1922 года. Советскую делегацию в Генуе возглавлял народный комиссар по иностранным делам Георгий Чичерин, то есть представительство было максимально серьезным. Но разговор оказался жестким. Сразу после того как зашел разговор о возврате долгов, советская сторона выставила встречные требования: компенсация в размере 39 миллиардов рублей за причиненный в ходе гражданской войны ущерб. Кроме того, советские представители отказались вернуть иностранную собственность, национализированную в ходе революции.

Тактика советской стороны заключалась в том, чтобы договориться с разными странами по отдельности. Скажем, Великобритания и Италия, потерявшие в России не так уж и много, были готовы к сотрудничеству. Но были и Франция с Бельгией, категорически недовольные слишком мягким обращением с большевиками. Бескомпромиссная позиция французского премьера Раймона Пуанкаре также сыграла свою роль в неготовности участников договариваться по-настоящему. Великобритания, сильнейший на тот момент игрок в Европе, была готова уступить Франции взамен на ее уступки по Германии, которая на тот момент была более приоритетной целью дипломатии для экс-Антанты.

Кроме того, цели советской стороны были довольно двусмысленными. Инструкции советских партийных органов предписывали делегации Чичерина «в действительности за кулисами переговоров возможно более рассорить буржуазные государства..., преследуя и реальные интересы, то есть создав возможность отдельных соглашений с отдельными государствами и после срыва Генуэзской конференции». При таком настрое не стоит удивляться, что нормального диалога так и не получилось.

В итоге переговоры завершились ничем. Разговор было предложено продолжить спустя несколько месяцев в Гааге, но и там выработать какую-то общую позицию не удалось. Вместо этого советские дипломаты поехали в Рапалло, где смогли уладить все спорные вопросы с Германией. Москва повторила отказ от немецких репараций, но одновременно утвердила за собой конфискованную во время и после войны собственность Германии и ее граждан. Таким образом, именно Берлин стал главным партнером СССР на ближайшие десять лет.

Дэвид Ллойд Джордж

Дэвид Ллойд Джордж

Хотя это было существенно лучше, чем ничего, успехи молодого советского государства на почве финансово-экономической дипломатии были скромными. Веймарская Германия с ее запредельной гиперинфляцией была столь же нищей, сколь и Россия, и ждать от нее помощи на восстановление хозяйства было бы странно. А в 1933-м году к власти пришли нацисты, и Советский Союз оказался в изоляции.

Со временем политические отношения с бывшей Антантой до известной степени уладились, страны Запада в течение 20-х годов признавали СССР одна за одной. Однако вопрос отказа от погашения кредитов висел дамокловым мечом над экономическими связями. Самой большой проблемой стала невозможность перекредитоваться, а также выйти на западные, в первую очередь американские финансовые рынки, хотя советские структуры время от времени выпускали облигации на английских и американских биржах и даже кредитовались под экспорт. Однако все это были не те суммы, на которые можно было рассчитывать при более благосклонном отношении государств-кредиторов.

Скажем, в 1933 году СССР поднял вопрос о кредите в США в размере миллиарда долларов. Эта сумма составляла примерно одну пятую всех затрат по планам индустриализации. Американцы, поколебавшись, сказали «нет». Неудачными оказались попытки кредитоваться и в других странах.

Если бы СССР изначально обладал хорошей кредитной историей, то вероятность получения этих и даже больших сумм была бы куда большей. Возможность занять средства за рубежом в условиях такого дорогого удовольствия как индустриализация была бы для советской власти исключительным подспорьем. С доступом к мировому кредитному рынку государство действовало бы более уверенно и, вероятно, не пыталось бы использовать такой спорный способ изъятия товаров у населения как коллективизация. Последняя, проведенная в спешке и крайне непрофессионально, нанесла тяжелейший удар по советскому сельскому хозяйству (скажем, поголовье крупного рогатого скота не удавалось восстановить в течение нескольких десятилетий).

Репродукция плаката «Ленинизм», работа неизвестного художника, Государственное издательство, Ленинград

Репродукция плаката «Ленинизм», работа неизвестного художника, Государственное издательство, Ленинград

Если должны все — значит, не должен никто

Но, может быть, другого выхода у Советской России, кроме как отказаться от долгов, и не было? Действительно, сумма обязательств на первый взгляд выглядела неподъемной, превышая весь ВВП страны. В советской историографии этот дефолт оправдывался в том числе и тем, что государство освободилось из-под тяжкого бремени и могло начать с чистого листа.

Однако реальность намного сложнее. Во-первых, по факту не все долги (как оказалось) нужно было отдавать. Большая их часть в случае России относилась к военным, взятым уже во время Первой мировой. И если посмотреть на международный опыт, то мы видим, что практически никто из должников не заплатил не то что полные суммы по этим обязательствам, но даже и половины от них.

После войны крупнейшим мировым кредитором оказались США, которые загнали в долги даже Британскую империю. В общей сложности американцы профинансировали страны Антанты (исключая Россию) на 10,5 миллиарда долларов (более 200 миллиардов долларов в нынешних ценах). Уже к началу 1920-х годов стало ясно, что разрушенные экономики европейских стран такие суммы потянуть не смогут. В 1922 году Конгресс создал комиссию, которая должна была заниматься вопросом урегулирования этой задолженности.

После переговоров с союзниками утвердили новую программу выплат. Европейцы согласились на колоссальных масштабов реструктуризацию. Все долги должны были быть выплачены на протяжении 62 лет, при этом итоговая сумма к погашению составила всего лишь 22 миллиарда долларов. То есть доходность не превышала 1 процента годовых, что даже в наше время сверхнизких ставок просто смехотворно. Фактически это означало списание 51 процента долга.

На самом деле взыскать даже эту сумму не удалось. Какое-то время должники относительно исправно платили, хотя переговоры о послаблениях велись в постоянном режиме. Но тут грянул кризис 1929 года и Великая депрессия, вновь обрушившая европейскую экономику. Президент США Герберт Гувер ввел мораторий на все межнациональные платежи из-за всеобщей паники и бегства капиталов. Когда мораторий истек, европейские страны, ссылаясь на различные обстоятельства, скопом отказали Америке в дальнейших выплатах. К 1934 году дефолт перед США объявили все государства Европы за исключением Финляндии. Тем история «непомерных военных долгов» и закончилась.

Разница между поведением Советской России и стран Антанты, однако, очевидна. Если первая проявила демонстративное упрямство и неуважение к принятым нормам, чем серьезно осложнила отношения с иностранными государствам, то европейцы поступили хитрее. До последнего момента соглашаясь с необходимостью платить, они выбивали из кредиторов различные уступки и послабления. При этом заимодавцы объективно понимали, что все получить им так или иначе не удастся, поэтому были готовы идти навстречу. В конечном итоге европейские должники, выступив единым фронтом, смогли добиться полной отмены долгового бремени.

Дмитрий Мигунов

Дефолт по-советски

 

 источник 
 

blog comments powered by Disqus