Отрывки из книги Виктории Ладынской «Политдневник» 2часть:

Эстония

г л а в а д е в я т а я Тук-тук! Можно зайти к вам домой?

«Я иду на митинг в защиту эвтаназии. Все наши раковые корпуса идут на митинг.  И хосписы. И все калеки. И безногие, и безрукие, и слепые, и брошенные дети. И разлюбленные жены, и дебилы, и дети алкоголиков. И все, кто просто хотят отомстить... За что ты меня разлюбил?» Ровно за полгода до начала своей активной политической деятельности, участвуя в спектакле Елены Григорьевны Скульской «Баклан, Самсон и Далила», я смеялась над этим саркастическим текстом и подумать не могла, что на самом деле это и есть рассмотренное через лупу отражение гражданской инициативы.

С середины января 2015 года избирательная кампания вступила в свою новую фазу – все мои дни теперь были забиты до отказа подобиями митингов, пикетов, общением с потенциальными избирателями в агитационных палатках, походами «от двери к двери», раздачами буклетов у входов в торговые центры. И все это делалось, как скажут политтехнологи, для того, чтобы стать ближе к народу. От этого должны, по идее, выиграть оба: избиратель вживую задает свои вопросы политику, политик получает шанс убедить избирателя. Но как это происходит на самом деле?

* * *

– Тебя нет в «Фейсбуке»??? Тебе нужен «Фейсбук»! – сообщил мне специалист по связям с общественностью партии IRL Геррит Мяэсалу. – То есть ты не должна, конечно, но это было бы логично. Ты знаешь, что кампания Обамы во время последних выборов была во многом сделана через соцсети?! Если кто-то хочет тебя о чем-то спросить, то многие сделали бы это именно через «Фейсбук».

– Но я совсем не человек соцсетей... – Отозвалась я. – Я даже не знаю, как это... Я – динозавр, я в соцсетях вымру.

– Почему?

– Они же ВСЕ меня будут спрашивать, а я буду ВСЕМ отвечать. Как же я не отвечу, если человек лично меня спросит. Представляете, сколько это времени потребует? Я – текстовый фрик. Для меня написать письмо-ответ и статью в газету с точки зрения работы над текстом одинаково времязатратно. Я же больше ничем другим заниматься не смогу, буду вычитывать свои социальные текстики. – Причин уплывать подальше от социальных сетей у меня была масса.

– Отлично. А ты подумай о «Фейсбуке» как о личном дневнике, блоге, отчете, своей странице...

– Вообще, начни вести блог о своей политической жизни, – поддержал беседу сидевший рядом Анвар Самост. – Тебе как теперь уже бывшему журналисту самой будет интересно над этим работать, а твои читатели получат больше, чем получили бы из твоих писем- ответов.

– И публиковать дневник логично в «Фейсбуке», – Геррит вскинул брови так, словно задал вопрос, на который уже есть ответ, только согласись.

Итог: у меня появился личный сайт в интернете и страница в социальных сетях. Прогресс улиткой дополз до меня. Даже не буду рисоваться: и то, и другое организовали мне значительно более продвинутые люди. И даже первые тексты, анкетные данные и снимки вывешивались не мной. Я только сидела рядом и ощущала, как мой родимый «Парк Юрского периода» становится киношной фантастикой. И все-таки я увлеклась. Уже через пару недель увязла в сетевом общении, выискивая старых и новых знакомых и превращая их в «соцдрузей». В короткие сроки у меня появилось 2000 «соцтоварищей» – конечно, это требовало вовлеченности. Я хотела, чтобы страница в сетях стала дневником моей работы, где были бы отражены события моей жизни и мои мысли. Это должна была быть, скорее, рабочая страница в общем и целом, не слишком личная, но и не превращенная в сплошной политический спам. Хотя именно слово «спам» стало поводом для нескольких крайне неприятных бесед в социальных сетях.

«То есть ты теперь будешь политически спамить нас?!» – в первые недели жизни в «Фейсбуке» у меня было сразу три беседы, которые начались с этой фразы. Конечно, я не обещаю, что не буду писать про выборы. Ведь это часть моей сегодняшней жизни. Но ведь вы можете и не читать?!

Один такой достаточно продолжительный и непростой разговор случился у меня с Харри Кинго. В прошлом телевизионный диктор, автор нескольких книг, а главное, мой любимый работник загса был возмущен моей страницей. Он не желал политрекламы, а меня воспринял как спам в его грязном виде. Собственно, об этом он и написал мне, прежде чем отказаться от меня как от «социального друга». Я ответила, что вообще-то я – журналист по профессии, много писала на темы, которые, как мне показалось, могут быть близки и ему, поэтому я и захотела добавить его в друзья. У друзей же могут быть разные интересы. Мой сегодняшний интерес – политика, но если моя информация ему докучает, то что ж поделать... Наш «соцсоюз» был расторгнут. Думаю, обе стороны остались одинаково раздраженными произошедшим. И оба имели право на это раздражение: я – потому, что, посылая запрос на дружбу, не думала в первую очередь о поимке голоса, а он – потому что ну действительно достали со своей политической рекламой.

В финале нашего соцобщения он оставил мне ссылку с музыкой: Jon Gomm – Dance of the Last Rhino. Теперь я знала, что человек, который лучше всех регистрировал браки в Таллинне, любит слушать гитарную музыку виртуозного исполнителя, который в момент игры для дополнительного эффекта еще и поскребывает ногтями по деке гитары.

* * *

Важным моментом в отношении потенциальных избирателей была работа в палатках. То есть в соответствии с полученным разрешением в одном из мест скопления народа разбивается шатер. В палатке можно бесплатно получить ручку, конфетку, флажок, карандаш, шарик, лупу, значок, а еще журналы и буклеты, рассказывающие про то, что партия, в шатер которой вас занесло, – самая-самая-самая.

– Чё даете? – Опытный посетитель шатров знает, что с пустыми руками отсюда не уйдешь. Если видишь палатку, работающую еще и в праздник, 14 февраля, например, или на Масленицу, то есть шанс получить целую коробку конфет или булочки со взбитыми сливками. Эстонская пресса называет эти подарочки nänn. И русская, и эстонская публика задается вопросом: «А не подкуп ли это?» На самом деле, это психологический прием, при котором, давая человеку что-то в руки, ты начинаешь с ним разговаривать и в ходе беседы доносишь до него, почему надо выбирать партию именно этой палатки. То есть смысл – не просто раздать предвыборное добро, а привлечь к разговору прохожего, которого сложно охватить иными способами политрекламы.

В этом есть и свои риски. В сеть палаток может заплыть избиратель, который и так уже тонет в агитации и устал от этих выборов. И он обязательно это вам выскажет. Может появиться ярый сторонник другой партии и пожелать вам всем сдохнуть. А могут прийти те, кого как раз политические разговоры вообще не интересуют, а интересует палаточное добро. Работа в палатке, как и любое общение напрямую с незнакомыми людьми, эмоционально не самая простая штука. Ниже мой личный топ-5 перлов избирателей.

И на первом месте – лидер моего топа:

– Да, плохо у нас все в стране. Уехать хочется. О чем они там думают в парламенте? довели страну! Вот у меня трое детей. Все трое в детском доме. И они говорят, я виновата! Го-су-дар-ство виновато!

(Важно отметить, что изначально этот текст звучал по-эстонски.)

– Я желаю тебе провала на выборах, потому что у тебя такая партия. Но вот если ты мне сейчас скажешь, кто автор этих строк, я встану перед тобой на колени: «Учиться, учиться и еще раз учиться!» Ну?

– Ленин.

(Встает на колени.)

(Изначально текст звучал по-русски.)

– О! Я вас по телевизору видела... А и не узнала вначале. Вы в жизни какая-то маленькая! (Далее успокаивающе.) Да это же хорошо...

(Текст звучал по-русски.)

– Что вы здесь за буклеты привезли? Про реформу налоговую свою? Нет от этого толка! Вот Эдгар концерт для нас устраивает. Бесплатный! Вот это дело!

(Особенно важно: изначально текст звучал по-эстонски. А говорят,только русские выбирают центристов. Реальность познается в палатке.)

– Здравствуйте! Меня зовут Виктория. Хочу узнать, когда Вам можно занести обещанный IRL подарок.

– В любое время. Я на работе, но у меня жена будет дома. Вы по-русски справитесь?

(Изначально текст звучал по-эстонски. В Ласнамяэ. но по-эстонски.Это только тот, кто мир видит исключительно через призму медиа,думает, что Ласнамяэ – чисто русский район.)

Отдельно я хотела бы остановиться на первой позиции моего топа. Женщина, которая это произнесла в нашей палатке, вполне себе хорошо выглядела. Мы достаточно долго и мило беседовали с ней про семейные ценности, пока она не сказала то, что спровоцировало в моей голове дилемму: а каждый ли голос мне нужен? За каждый ли голос должна я бороться? нужно ли мне сейчас убеждать эту женщину проголосовать за меня? Ведь даже если она и проголосует, как я смогу отстаивать ее интересы? Ведь я вряд ли смогу понять женщину, которая отказалась от детей. Так нужен ли мне ее голос на выборах?

К счастью, в этой же палатке работал и баллотировавшийся в списке IRL поэт Юку-Калле Райд, и на этот раз он меня просто спас – заменил меня в этом общении.

* * *

Впрочем, был еще один случай, когда внутри меня раздался некий щелчок – и я не смогла продолжить работу с прохожими. Это было празднование Масленицы. Сначала мы стояли с булочками на Певческом поле, затем – с булочками в одном из магазинов «Grossi» в Ласнамяэ, а потом – с булочками в Пирита. Я зашла в магазин «Grossi» с этой коробкой булочек и буклетов. И сразу же вышла. Я просто почувствовала, как не хотят меня здесь видеть, не надо им моих булочек. И я, вообще-то, тоже больше не могу словно упрашивать выбрать меня...

Опять же, к счастью, рядом была кандидат из нашего списка Реэт Трей. Она взяла мою коробку с булочками и все раздала, пока я сидела в машине и думала, почему это сейчас со мной случилось.

И еще я думала об одной бабушке, которую мы встретили в месте предыдущей дислокации. Пожилая женщина в старых калошах хотела было обойти нас с нашими булочками, но я догнала ее и торжественно вручила с поздравлениями по случаю праздника. Когда я отошла обратно на свое место, то увидела, что бабушка жадно ест эту булочку на том же месте, где я ее оставила. Голодная. Я вернулась к ней с пакетом и булочками. Без буклетов. Нет, эта бабушка не отдаст на выборах за нас голос. Да и в голосе ли дело?

Дело в том, что суть всей этой работы на улице – увидеть то, мимо чего ты так или иначе в жизни проходишь. Чтобы все данные статистики, все проблемы сошли со страниц и продемонстрировали себя идущему на выборы политику.

* * *

Во время таких кампаний ты собираешь эмоции, ты становишься фильтром. От тебя исходит программа, которую твоя партия считает существенной для исправления каких-либо ситуаций в стране. А в тебя поступает народная энергия, кричащая о самых слабых местах политических решений последних лет. Ты передаешь политической верхушке то, что собрал на улице. Ты же передаешь народу причины поступков политической верхушки. Но в тебе, как на фильтре, остается весь эмоциональный излишек.

Девушка с длинными красными волосами Хелен Коппель в ходе кампании IRL отвечала за организацию работы кандидатов по списку «Кесклинн, Пирита, Ласнамяэ». Хрупкая на вид, она сама разбивала шатры в парке Таммсааре, таскала баллон для надувания шариков в районе магазина «Viru Keskus», следила, чтобы все кандидаты были снабжены «приманкой», и сама же в костюме ежика на Площади Свободы раздавала то же добро. Серьезный взгляд, ответственная работа, но достаточно юный вид – я все гадала, сколько же ей лет. Уже ближе к финалу кампании узнала, что ей всего-то 24. А говорят, молодежь для IRL палец о палец не ударит. Было видно, что Хелен делает кампанию, потому что она хочет это делать.

Вроде и холодов-то как таковых в этом году не было, а пару часов в моросящую эстонскую зиму постоишь на одном месте и все равно промерзаешь до костей от одной идеи налоговой реформы.

– Замерзла? – На руках Хелен были перчатки без кончиков пальцев. Такими легче раздавать «добро», но в таких быстрее замерзаешь. – А давай включим музыку?

Она достала свой телефон. И сколько там в этом телефоне мощи, плюс наши голоса. Мы пританцовывали у входа на Певческое поле. В нашем политическом шапито.

“She says them in a straight line,

That’s not really her style

They all got the same heartbeat,

But hers is falling behind,

And she says,

“I wish that i could be like the cool kids

Cause all the cool kids, they seem to fit in

I wish that i could be like the cool kids

Like the cool kids”.

 

Да, собственно, мы и были эти cool kids, в смысле дети этой избирательной кампании. Она – по возрасту, а я – по смыслу.

– Знаешь... я никогда не думал, что со мной такое случится... – Отвел меня в сторону один мой бывший коллега с одного из моих многочисленных мест работы. – В этом году я в первый раз в жизни отдаю свой голос за женщину... за русскую... которая идет в списке IRL.

Я вернулась к Хелен. И она обняла меня точно так, как это сделали бы cool kids.

* * *

Третьей формой общения с избирателями была выбрана уже упоминавшаяся много раз кампания «от двери к двери». ERR даже сюжет на эту тему сняло: кандидаты в депутаты вместе с «АК+» прошлись по квартирам в Ласнамяэ. Кандидат от Партии реформ Имре Соояэр в гостях у удивленной женщины поиграл на рояле, не скидывая куртки и желтого реформистского шарфика – так оно лучше звучит. Соцдем Андрес Анвельт попросил потенциальную избирательницу одеться:

– Здравствуйте, я – Андрес Анвельт, министр юстиции Эстонии. Хотел бы с вами познакомиться, – говорит в сюжете, постучав в дверь, политик.

– Ой, я голая, я не могу, я занята, – отвечает по ту сторону двери женский голос.

– Ну, может, вы накинете что-нибудь, если это не сложно, – настойчиво продолжает добиваться встречи министр.

Центрист Ольга Иванова в сюжете постояла у магазина и пораздавала шоколадки...

Я была бесконечно благодарна IRL за то, что наша кампания «от двери к двери» сильно отличалась от кампаний всех остальных партий тем важным моментом, что люди, к которым мы приходили, знали заранее, что мы постучимся в их дверь. И многие даже нас ждали. И некоторые даже звонили в контору IRL узнать, не забыли ли мы, что к ним еще не зашли. Осенью IRL провела ставший уже традиционным опрос партии. На этот раз темой была возможная налоговая реформа. Собственно, поддержка этой реформы более чем 65 000 опрошенных человек и стала причиной и основой всей стратегии избирательной кампании. А за потраченное на опрос время людям обещали принести подарок: шарф, книжку с рецептами или перчатки. У нас была база данных, где было указано и какой точно подарок желал получить человек. Поэтому мне не приходилось ломиться непрошенным гостем в чужой дом – как правило, я шла туда, где меня ожидали. Ну не все конечно, но многие.

В целом же ходить по домам – это заходить на личную территорию. Это не всегда может порадовать принимающую сторону, и у отдельных политиков это тоже вызывает дискомфорт. Ты никогда не знаешь, кто в точности, в каком состоянии, с какими мыслями откроет тебе свою дверь. Баллотировавшийся в нашем списке юрист Прийду Пярна на полном серьезе вообще не рекомендовал женщинам партии участвовать в этой кампании без сопровождающих лиц. А то мало ли что.

Но в этой части мне очень помог мой журналистский опыт. Работникам прессы несложно завести беседу с посторонним человеком, отвечать и задавать вопросы даже чужаку. Более того, я видела в этой части кампании огромный личный смысл. Теперь я точно знала, что вот в этой квартире дома номер восемь люди еле-еле сводят концы с концами, а в 36-й рано укладывают деток спать, деток двое, а в 18 квартире не желают тебя видеть, а в соседнем доме крайне недовольны организацией парковки, по ту стороны улицы – проблемы с хозяевами собак, по эту – еще не определились, голосовать за соцдемов или за центристов, ну а тут пара ждет появления ребенка.

– Время уже девятый час... а ты все ходишь? – дверь открыл молодой человек, которому следовало сказать спасибо за участие в осеннем опросе и подарить перчатки.

– Простите, что поздно, – извинилась я, отдавая подарок. – Поставьте подпись, что вы получили перчатки.

– Да-а, у тебя длинный список... – сказал молодой человек, ставя подпись рядом со своей фамилией. – Ну, может, оправдает себя.

– Может...

Да, вначале в моем списке было 400 человек, к которым я должна была лично зайти. К февралю я поняла, что и 200 для одного человека – это просто огромное количество. То есть 200 семей – это 200 разговоров. А толково поговорить в один вечер можно разве что с 5 семьями. Ведь, по сути, ты имеешь право зайти с половины шестого до восьми часов (негоже беспокоить людей во время личного отдыха или просмотра новостей, и уж тем более бессмысленно ходить в рабочие часы). И в идеальном варианте ты звонишь человеку заранее и предупреждаешь, что ты желаешь побеспокоить его.

– Здравствуйте. Я вас уже ждала. Кофе готов.

Я прошла в квартиру одной из потенциальных избирательниц. За чашкой кофе мы проговорили с ней не менее получаса. Мы говорили о политике. Я смотрела семейные фото. А прощаясь, женщина-эстонка достала приготовленные в подарочном пакете вязаные носки. Я вернулась к своим коробкам в машину и думала, кто из нас сейчас подарил больше. Думаю, во всех планах я получила значительно более крупный подарок – рядом лежали желто-оранжевые носочки как символ осознанного выбора.

– Послушайте, – следующая женщина, к которой я пришла с подарком, как-то заговорщицки склонилась ко мне. – Скажите, а кому в нашем доме вы еще несете книжки-перчатки?

– Простите?..

– Кто в нашем доме еще за «Отечество»?

Были и такие варианты. Адреса моей кампании «от двери к двери» в основном пролегали по улицам Кярбери – Кивила – Калевипоя пыйк... Мне кажется, что теперь я знаю, чем дышат эти улицы.

* * *

– Тук-тук! Я от партии IRL. Можно к вам зайти?

Дверь открыл Харри Кинго.

– Вы? – удивился он.

– Простите... Но, видимо, ваша супруга отвечала на наш опрос. И я принесла ей подарок.

– Бывают же совпадения, проходите, – он наконец улыбнулся.

Я зашла в прихожую. отдала подарок его супруге. И, думая о крайней неловкости этой ситуации, желала побыстрее испариться. Но Харри пригласил меня пройти. И мы долго беседовали на предмет политической действительности.

Человек, ради речей которого я несколько раз посетила свадьбы даже и не очень близких мне людей. Он произносил свои речи особенно, веря в то, что говорил: «Обернитесь. И посмотрите в глаза тем, кто пришел в это день быть с вами, кто желает вам счастья».

Когда я пришла домой, то получила в «Фейсбуке» сообщение от Харри: «Ты и твой визит – вы оба были приятными. Здорово, что ты зашла, и здорово, что немного побыла». Харри Кинго – мой ФБ-друг.

Дверь, за которой меня встретил «Фейсбук», носочки, женщина с детьми в детском доме, коллега с бывшего места работы, бабушка с булочкой в руках... Лица людей, которые стали частью моей кампании, бесконечным потоком пойдут перед глазами в тот момент, когда я буду давать присягу в парламенте

Выбор автора

 

 

blog comments powered by Disqus