Мажорам захотелось за бугор

Разное

Одним из положительных изменений в этом мире стала возросшая безопасность полетов. Но повысившееся качество летающей техники здесь не при чем. Главной причиной стало падение «железного занавеса». Теперь пассажирам российских рейсов можно спокойно расслабиться в кресле, не ожидая, что с ними в салоне окажется какой-нибудь бандит с обрезом за пазухой, которому позарез понадобится в Турцию.

18 ноября 1982 года террористы захватили самолет в Грузии. Но когда стали известны личности террористов, в СССР разразился настоящий скандал. Дело в том, что они оказались выходцами из самых влиятельных семей Грузии.

Мажорам захотелось за бугор

Сосо Церетели

Главарем террористов называли Сосо Церетели (1958 г. р., художник студии «Грузия-фильм»), сына известного грузинского ученого Константина Церетели. Причем за два дня до угона Сосо женился, а его женой стала Тамара Патиашвили (1964 г. р., студентка 3-го курса архитектурного факультета Академии художеств) – дочь секретаря ЦК Джумбера Ильича Патиашвили.

Вопреки имеющим место в прессе утверждениям, террористы не являлись родственниками известного скульптора Зураба Церетели и грузинского партийного деятеля Джумбера Патиашвили.

На свадьбе присутствовали не только многие высокопоставленные в республике лица, но и сотрудники аэропорта, которые не смогли отказать в просьбе молодоженам, отправляющимся в свадебное путешествие, и провели их в самолет без досмотра багажа. А в багаже находились пистолеты и целый дипломат с боевыми гранатами.

Молодожены решили устроить свадебное путешествие с приключениями: захватить самолет и угнать его в Турцию. Накануне они на закрытом просмотре видели художественный фильм «Набат», который только собирались запустить в прокат.

В фильме рассказывается о попытках террористов совершить угон самолёта Ту-134Б.

Первые минуты идёт документация о мерах безопасности, принимаемых «Аэрофлотом» против воздушных террористов. И только затем начинаются титры, а за ними — и сам фильм.

Всё начинается с того, что легкомысленная стюардесса Катя Васильчикова согласилась пронести на борт своего самолёта чемодан, где, по предварительной версии, находились коллекционные коньяки для летящих этим же рейсом молодожёнов Андрея и Тани. Таким образом стюардесса стала непреднамеренной пособницей террористов.

Сюжет фильма близок к боевику с элементами детектива. В фильме показывается, к чему приводит потеря бдительности работниками «Аэрофлота» (особенно преступная неосторожность стюардессы Кати), как надо действовать экипажу в экстремальной ситуации, как докладывать об обстановке на землю, на что обращать внимание при общении с террористами.

Здесь и инструкция для пассажиров, а именно — к чему приводят попытки самостоятельно обезвредить угонщиков на примере гибели Валеры и Бориса, решивших не ждать помощи, а действовать самим. Заодно показано, как действуют по плану «Набат» наземные службы. Поскольку это кино в первую очередь предназначалось для лётных экипажей, то им внушалась мысль: не отчаивайтесь, держитесь, земля с вами.

https://ru.wikipedia.org/wi...

Кстати, после этого инцидента по требованию руководства КГБ фильм был запрещен.

18 ноября молодые с друзьями отправились в депутатский зал тбилисского аэропорта. Оттуда они, минуя досмотр личного багажа, пронесли на борт самолета пистолеты «ТТ», револьверы системы «наган», патроны к ним в огромном количестве и «дипломат» с боевыми гранатами.

Как только самолет оторвался от взлетной полосы, угонщики – Паата Иверелли (1953 г. р., врач), его брат Каха (1957 г. р., ординатор кафедры госпитальной хирургии Тбилисского медицинского института), Гоча Кобахидзе (1953 г. р., без определенных занятий, ранее дважды судимый за хулиганство), Гия Табидзе (1954 г. р., художник), Давид Микаберидзе (1962 г. р., студент Тбилисского университета) и молодые супруги – принялись изучать пассажиров, пытаясь вычислить сотрудников службы безопасности «Аэрофлота».

Когда самолет, выполнявший рейс Тбилиси-Ленинград с 57 пассажирами на борту и 7 членами экипажа, поднялся в воздух, Церетели показалось, что один пассажир является сотрудником службы безопасности. Он подошел к нему сзади и ударил по голове бутылкой шампанского. В тот же миг Табидзе и братья Иверелли схватили стюардессу Валентину Крутикову и, прикрываясь ею, ворвались в кабину пилотов, и потребовали лететь в Турцию.

- Самолет не может совершить такой перелет! – попытался возразить бортмеханик Чедия, и получил за это несколько пуль в грудь. Неожиданно из-за шторки штурман Владимир Гасоян открыл ответный огонь. Он насмерть поразил Табидзе и ранил Пата Иверелли.

Командир воздушного судна Ахматгер Гардапхадзе, раненный в ходе перестрелки в бедро, выполнил несколько фигур высшего пилотажа (Как потом подсчитали специалисты, нагрузка на несущие конструкции самолета в три раза превысила допустимую, перегрузки достигали соответственно +3.15 и −0.6G), что позволило отбросить преступников от пилотской кабины, и сумел посадить самолет в самом конце Тбилисского аэропорта.

Микаберидзе застрелил при посадке стюардессу, пытавшуюся открыть дверь, а потом, увидев, что самолет сел обратно в Тбилиси, от отчаяния пустил пулю себе в лоб. Между тем, его подельники взвинтив себя наркотиками, угрожали убивать заложников каждый час, если им не дадут воздушный коридор за кордон.

Л. ДАРЧИДЗЕ: "Всех пассажиров заставили прикрывать иллюминаторы руками и телами, показывая, что мы еще живы".
Г. БАСИЛИДЗЕ: "Кто-то из пассажиров обратился к П. Ивериели с просьбой разрешить выйти в туалет, на что он ответил: "Все равно все пассажиры скоро умрут, поэтому нечего стесняться, надобности можно справлять прямо на месте".
Г. ГАЧАВА: "Бандиты грозились каждые 5 минут расстреливать по одному пассажиру...". И. КУНДЕРЕНКО: "Когда самолет приземлился, на мое сиденье сел Паата Ивериели. Я легла на пол... Он спросил: "Что, ранена? Покажи, где ранение, я сам врач"... Он посмотрел на рану и сказал: "Это тяжелое ранение, ты, наверное, уже не выживешь... Если хочешь, я тебя пристрелю, чтоб не мучилась...".

panarmenian.net/rus/news/17...

Родители террористов не захотели уговаривать своих чад сдаться, и на роль парламентера вызвался сотрудник спецподразделения «Альфа» Владимир Зайцев. Он двинулся по направлению к самолету, но тут из него выпрыгнула женщина и побежала прочь. Как оказалось позднее, при прыжке она сломала себе обе ноги, но страх смерти оказался сильнее боли. После ее побега террористы отказались вести какие-либо переговоры.

Вариантов для мирного разрешения критической ситуации не осталось, и «Альфа» пошла на штурм. Операция была проведена образцово-показательно.

Мажорам захотелось за бугор
Мне поручили возглавить штурмовую группу, которая должна была действовать с носовой части самолета. Вторую группу возглавил Михаил Головатов, третью — Владимир Забровский. Виктор Карпухин, отличившийся при штурме дворца Амина, естественно, рвался тоже в ряды штурмующих, но командир группы Геннадий Николаевич Зайцев как отрезал:
— Герой Советского Союза у нас в “Альфе” один. Надо тебя поберечь!
Но дело, в первую очередь, было в крупных габаритах Карпухина. В обычную дверь он проходит еле-еле, где уж там по люкам нырять. Нашему богатырю поручили руководство группой поддержки и осуществление связи со штабом, а также координацию действий штурмующих групп.
Я взял себе двоих сотрудников, которые по сравнению с другими ребятами группы «А» выглядели едва ли не миниатюрными. Дело в том, что путь, по которому мы должны были проникнуть в самолет, требовал прежде всего гибкости и ловкости. Да и средства защиты заметно затрудняли наше продвижение. Вместе с тем Виталий Демидкин и Владимир Серегин, несмотря на отнюдь не атлетический вид, в рукопашном бою были куда опаснее иных амбалов, способных разбивать о свою башку кирпичи и прочие предметы.
В состав других штурмовых групп также входило по три человека. На левом крыле располагались Александр Ларин, Игорь Орехов и Алексей Сергеев. На правом — Владимир Игнатов, Евгений Первушин и Владимир Кузнецов.

Распределились так: я иду первым, за мной — Виталий Демидкин, за ним — Володя Серегин. Строго-настрого приказал ребятам, что если мне достанется пуля или осколок, внимание не обращать, а бежать прямо по мне вперед и выполнять задачу по обезвреживанию террористов.
По команде штаба стали занимать свои исходные позиции на фюзеляже самолета. Зная особенности данного типа лайнера, я понимал, что по своей комплекции (хотя и не карпухинской) в бронезащите там, где было намечено, проникнуть в самолет без посторонней помощи не смогу. Поэтому пришлось толкать первыми моих более миниатюрных товарищей, которые могли бы потом протащить и меня.

Подождав примерно полминуты, стал подниматься сам. Но когда с помощью «технического приспособления» мне это удалось сделать, то чуть не застонал от досады — дорогие мои лейтенанты все еще торчали у места проникновения в самолет, тогда как должны были уже находиться внутри. Причина проста: в средствах защиты пролезть в предназначенную для нас дыру они просто не могли. Голова в таких ситуациях работает быстрее компьютера. По моей просьбе Серегин лег спиной в сторону иллюминаторов лайнера, чтобы закрыть меня. Я моментально сбросил свои доспехи. Опасность и злость на непредвиденную задержку заставили проделать это в весьма неудобном месте, между прочим, с такой скоростью, что куда там солдату-первогодку, отрабатывающему под началом свирепого сержанта армейский коронный номер “подъем-отбой”.

И вот я внутри лайнера. Темно, как в колодце. Руки коснулись чего-то холодного и неприятного. Так-с, труп. Скорее всего, бортмеханик. Оттащив тело в сторону, принял от своих товарищей оружие, радиостанцию, средства защиты, после чего стал протаскивать в самолет Виталия. С большим трудом, но удалось. Следом, скрипящего и скрежещущего, затащили Серегина. Уже потом выяснилось: бронежилеты настолько пострадали, что их пришлось списать. Но в тот момент мы меньше всего думали об этом.
Началась работа, и каждый из нас превратился в боевую машину, нацеленную только на выполнение поставленной задачи.

Рискую подвергнуться остракизму со стороны наиболее гуманной части читателей, но мы не оказали помощи раненому члену экипажа, скрючившемуся в углу кабины — не было ни времени, ни возможностей. К тому же каждый из нас понимал: чем скорее покончим с террористами, тем скорее пилот получит квалифицированную медицинскую помощь. Очевидно, он вышел из забытья только с нашим появлением и тут же горячечным шепотом стал умолять, чтобы мы не открывали дверь пилотской кабины, иначе нас всех убьют. Надевая и подгоняя средства защиты и оружие, я только и пробурчал зло в ответ, что это еще бабушка надвое сказала, и еще посмотрим, кто кого сейчас будет убивать.
Разблокировав дверь, я приоткрыл ее и снова закрыл. Доложил по рации в штаб: “Группа к штурму готова!”

Еще на несколько минут мы роботами застыли у двери, и вот долгожданная команда «На штурм!» Глубокий вздох, и резкий толчок по двери, но... распахнуть ее во всю ширь, как надеялся, не удалось. Что-то мешало. Пришлось несколько раз, как в дешевых боевиках, со всей силы ударить ее плечом. Как после выяснилось, дверь подпирал труп террориста, застреленного штурманом.
Не сделав и пары шагов в салоне, я едва не наступил еще на один труп — самого молодого террориста, который застрелился, поняв, что Турции он не увидит.

В общем-то, атака проходила быстрее, чем я о ней рассказываю. Сопровождалась она разрывами специальных светозвуковых гранат, которые превратили салон во что-то наподобие ада. Для непосвященных, понятно. Мы же были весьма и весьма натасканы для действий именно в такой обстановке. Между креслами столкнулся с каким-то здоровяком. Кто такой, преступник или пассажир, раздумывать некогда. Прием рукопашного боя — готов, потом разберемся. Впоследствии он оказался законопослушным гражданином, ударившимся в панику, за что и пострадал.

Следующей на пути у меня стояла женщина и, злобно перекосив лицо, визжала: «Не подходите! Взорвусь вместе с самолетом!» Есть у нее взрывное устройство или нет, а если есть, то как оно приводится в действие, раздумывать было некогда. Как и вспоминать правила этикета обращения с дамами. Прием, и команда ребятам вышвырнуть ее из самолета. Лейтенантам тоже было не до гусарства, и через секунду леди уже трепыхалась в крепких руках парней из группы поддержки, густо усеявших бетонку.

Измочаленные многочасовым психологическим прессингом, ошарашенные взрывами гранат, нашими криками: «Лежать! Всем лежать! Руки за голову!», пассажиры забились под кресла. Поэтому, когда я летел к местам, где, по нашему мнению, должны были находиться террористы, салон показался пустым.
Единственный человек, который не двинулся с места, находился справа в углу. Отметил краем глаза залитую кровью голову — значит, угрозы не представляет, а кто таков — разберемся. Потом оказалось, это был тот несчастный, которого террористы приняли за охранника лайнера и двинули ему по голове бутылкой.

В это время прогремело несколько выстрелов. В последующем экспертиза установила, что преступники вели огонь в сторону пилотской кабины, то есть в нас. Палили они и в противоположную сторону, откуда шла другая штурмовая группа. Но, как любил говаривать генералиссимус Суворов, «пуля дура...» Одуревшие от нашего натиска террористы не смогли сделать ни одного прицельного выстрела.

На пути к креслам, где, по нашим данным, сидели преступники, пришлось буквально пробежать по какому-то бедолаге, упавшему на пол между кресел. Ладно, потом извинимся. А вот и наш «герой»! На свободном кресле — кейс с открытым замком. Как выяснилось, именно в нем преступники держали гранаты, предназначенные для штурмующих. Не успели! Щелчок замка наручников — дело сделано.
В это время мы встретились и с другими штурмовыми группами, которые брали второй салон. Один из офицеров радостно выпалил, что они задержали еще двоих террористов.

Однако простейшее арифметическое действие показывало, что одного в нашей коллекции недостает. Пришлось рявкнуть: «Никому не двигаться! Руки за голову!» Ничего, пусть еще чуть потерпят настрадавшиеся люди, зато последний мерзавец не преподнесет очередного сюрприза.
Посветил фонарем вокруг. Луч прошелся по лицу лежавшего на полу человека, и я заметил, как его веки дрогнули. Но он сам оставался лежать без движения, притворяясь то ли потерявшим сознание, то ли трупом. Да, похоже, извиняться перед данным «товарищем» мы не будем. Обойдется. Я громко скомандовал стоящему рядом лейтенанту, если лежащий шевельнется, пристрелить его. Подействовало. “Отключившийся” тут же открыл глаза, поднял руки и завопил, что он не главный террорист, что главный находится во втором салоне. На него надели наручники и вместе с другими бандитами вытащили из самолета.

Одновременно началась эвакуация пассажиров. В салоне, где было произведено несколько выстрелов, которые могли повредить жизненно важные системы самолета, могла находиться и не обнаруженная нами взрывчатка. Мы все еще опасались взрыва лайнера. По словам очевидцев, один из преступников постоянно держал в руках ученический глобус. Этот глобус, накрыв специальным взрывозащитным одеялом, мы вынесли в первую очередь.

Пассажиры находились в шоковом состоянии, было много раненых, некоторые не могли перемещаться без посторонней помощи. Отец ребенка, который использовался заложниками в качестве живого щита, не смог сам вынести его из самолета. Попросил об этом нас, сказав, что только нам может доверить малыша. По-моему, лучшей благодарности не бывает.
bratishka.ru/archiv/1999/7/...

Штурм продолжался всего четыре минуты, но за это короткое время спецназовцы не раз оказывались на волосок от гибели. Сначала, когда их пыталась остановить новобрачная Патиашвили, у которой вместо приданого в сумочке оказались три противотанковых гранаты. Потом, когда террористы пытались добраться до дипломата, набитого гранатами. Однако на мгновение раньше возле дипломата оказались парни из «Альфы». В результате заложники были спасены, а бандиты обезврежены.

Мажорам захотелось за бугор


Эдуард Шеварднадзе благодарит “альфовцев” за успешное проведение операции

А затем был суд. Кроме захвата воздушного судна подсудимым вменялось убийство двух летчиков, двух пассажиров и стюардессы Вали Крутиковой.

На суде террористов спросили: «Вы – дети высокопоставленных родителей. Что стоило вам приобрести турпутевки в Турцию, куда вы и так беспрепятственно летали, чтобы спустить родительские деньги в казино-Купили бы путевки и на этот раз, чтобы спокойно, без шума попросить в заграничных райских кущах политическое убежище!»

Ответ был обескураживающим: «Если бы мы таким путем сбежали за границу, нас бы приняли за простых эмигрантов. Чего стоят наши фамилии, влияние и деньги наших родителей там, за границей? Вот когда отец и сын Бразаускасы улетели с шумом, со стрельбой, стюардессу Надю Курченко убили, так их там в почетные академики приняли, невольниками совести нарекли, из Турции в США переправили. Чем мы хуже?..»

Суд посчитал, что они ничуть не хуже убийц Бразинкасов и приговорил террористов к расстрелу, приговор был приведён в исполнение 3 октября того же года.

Мажорам захотелось за бугор

Снисхождение было проявлено только к Тамаре Патиашвили – ей назначили 14 лет тюремного заключения.

Сосо Церетели при так и не выясненных обстоятельствах внезапно скончался в тбилисском следственном изоляторе. Кстати, всех террористов вопреки требованиям Генеральной прокуратуры СССР во время следствия содержали в Грузии.

Интересно, что Джумбер Ильич Патиашвили, отец Тамары, через полтора года после трагедии по рекомендации Горбачева (вопреки воле Эдуарда Шеварднадзе) возглавил партийную организацию республики, став первым секретарем ЦК Компартии Грузии.

Олег Логинов

В результате неудавшегося угона погибли семь человек: двое пилотов и бортпроводница, двое пассажиров и двое террористов; 10 пассажиров и членов экипажа, а также двое террористов получили ранения. Получив тяжёлые ранения, остались инвалидами штурман Плотко и бортпроводница Ирина Химич. Самолёт Ту-134 получил критические повреждения и был списан. Ахматгеру Гардапхадзе и Владимиру Гасояну было присвоено звание Героев Советского Союза, остальные члены экипажа были награждены государственными наградами.

Многие подробности инцидента до сих пор не ясны и засекречены, поэтому ряд вопросов остается открытым. Шеварднадзе обвиняли в срыве переговоров и том, что он потребовал смертной казни для террористов, чтобы укрепить свои позиции среди советского руководства и реабилитироваться за случившееся.

Во времена независимости Грузии грузинскими националистами предпринимались попытки оправдать действия угонщиков борьбой с советским режимом.

Материалы уголовного дела в начале 1990-х годов сгорели вместе со многими другими документами во время пожара в архиве местного управления госбезопасности. В авиагородке Тбилиси вандалами был осквернён памятный камень с фамилиями погибших лётчиков Шарбатяна, Чедия и бортпроводницы Крутиковой.

https://ru.wikipedia.org/wi...

В послевоенный период в сознании русского народа слово «грузин» стало синонимом слову «богач». Естественно, это не было следствием советской пропаганды, а лишь личного опыта.

Все видели, какие огромные суммы по сравнению с заработками не только рабочих, но и московских профессоров получают носатые дяди в кепках-аэродромах, торгуя цитрусовыми, лавровым листом и т. п. И вот рождается анекдот: «Разбились при лобовом столкновении «Волга» и «Запорожец». Вылезает из «Волги» грузин, вздымает руки к небу, плачет: «Три месяца торговал, машину купил, и все пропало!» Из «ушастого» вылезает русский: «А я 10 лет не ел, не пил, на машину скопил». Грузин: «Вах! Зачем такую дорогую тачку купил!»»

Поколение 1940—1970-х годов помнит, с какими «бабками» приезжали в Москву студенты из солнечной Грузии. Нам они казались миллионерами. И вновь рождается анекдот: «Гиви пишет домой: «Все студенты на потоке смеются надо мной: я один езжу на «Волге», а все студенты – на автобусе». Из дома телеграмма: «Гиви, не надо выделяться из коллектива, собираем деньги, через две недели купим тебе автобус»».

В русском фольклоре среди тысяч анекдотов нет ни одного, где бы грузин был бедным. Представим себе анекдот 1950-х годов о бедных французах и богатых сенегальцах или о бедных англичанах и богатых готтентотах. Уж больно что-то Грузинская ССР не похожа на колонию.

Старшее поколение помнит, как на Черноморском побережье Грузии они платили по рублю за койку в 1950—1960-х годах и по 3 рубля в 1970—1980-х годах. Грузин, сдавая по 10 коек, в день получал больше, чем московский инженер или врач за месяц.

Я сам в конце 1970-х годов и в 1990 г. бывал в Батуми. Промышленных предприятий там было мало, зато в каждом дворе толпился десяток-другой крепких мужчин. Они пили кофе, играли в настольные игры, а в основном толковали. И, судя по их виду и манерам, никто из них не нуждался.

В 1970 г. меня Батуми поразило наличие проспекта Сталина, в книжных магазинах многочисленные книги Сталина и его портреты. В Москве все это было категорически запрещено.

У частных лиц можно было купить все, что угодно. На назойливое предложение уличного торговца: «Что надо-», я запросил очень редкий фотообъектив. Тот задумался: «Сейчас нет, но через неделю достанем». Я поерничал: «А как насчет «Калашникова»-» Батумец даже бровью не повел: «Это быстро сделаем!».


  источник

blog comments powered by Disqus